Лэм, Чарлз цитаты

Если глупость отсутствует на лице — значит она присутствует в уме, причем в троекратном размере.

Человек — существо азартное. Хорошего ему мало. Ему подавай самое лучшее.

Для взрослого человека доверчивость — слабость, для ребенка — сила.

Богатство идет на пользу, ибо экономит время.

Знание, посредством которого меня хотели оскорбить, может, по случайности, пойти мне на пользу.

Живопись слишком слаба, чтобы изобразить человека.

Достаток в старости — продление молодости.

Все человечество, собственно, делится на две категории: одни берут в долг, другие дают.

Чем тяжелей болезнь, тем явственнее внутренний голос.

Газеты всегда возбуждают любопытство — и никогда его не оправдывают.

Ничто не озадачивает меня больше, чем время и пространство, и вместе с тем ничто не волнует меньше: ни о том, ни о другом я никогда не думаю.

Будущее, будучи всем, воспринимается, ничем; прошлое, будучи ничем, воспринимается всем!

Я с уважением отношусь ко всякого рода отклонениям от здравого смысла: чем смехотворнее ошибки, которые совершает человек в вашем присутствии, тем больше вероятность того, что он не предаст, не перехитрит вас.

В смешанной компании человеку малообразованному бояться нечего: все так стремятся блеснуть своими познаниями, что не обратят внимания на ваши.

Я ко всему могу относиться равнодушно. Равнодушно — но не одинаково.

Молитва перед едой — кощунство: негоже возносить похвалу Господу слюнявым ртом.

Контрабандист — это единственный честный вор, ведь крадет он только у государства.

Истинный поэт грезит наяву, только не предмет мечтаний владеет им, а он — предметом мечтаний.

Холодность — следствие не только трезвой убежденности в своей правоте, но и беспринципного безразличия к истине.

Самые блестящие каламбуры — это те, которые наименее подвержены глубокому осмыслению.

Все новости, за исключением цены на хлеб, бессмысленны и неуместны.

Хорошее без плохого не бывает — даже школьнику на каникулы дают задание.

Наш интеллект любит полюбоваться на себя в зеркало.

Долго всматриваться в пустоту наш внутренний взор неспособен.

Воображение — кобылка резвая. Одно плохо: перед ней слишком много дорог.

Я прожил пятьдесят лет, но если вычесть из них те часы, что я жил для других, а не для себя, то окажется, что я еще в пеленках.

Стихия любого человека, я глубоко убежден в этом, — не труд, а созерцание.