Паскаль, Блез цитаты

Каждую книгу нужно уметь читать.

Как мало бы уцелело дружб, если бы каждый вдруг узнал, что говорят друзья за его спиной, хотя как раз тогда они искренни и беспристрастны. 2

Искание истины совершается не с весельем, а с волнением и беспокойством; но все-таки надо искать ее потому, что, не найдя истины и не полюбив ее, ты погибнешь.

Ухо наше для лести — широко раскрытая дверь, для правды же — игольное ушко.

Человек не ангел и не животное, и несчастье его в том, что чем больше он стремится уподобиться ангелу, тем больше превращается в животное.

И самая блестящая речь надоедает, если ее затянуть.

Отчего это — хромой человек нас не раздражает, а умственно хромающий раздражает? Оттого, что хромой сознает, что мы ходим прямо, а умственно хромающий утверждает, что не он, а мы хромаем.

Истина и справедливость — точки столь малые, что, метя в них нашими грубыми инструментами, мы почти всегда делаем промах, а если и попадаем в точку, то размазываем ее.

Добродетель человека измеряется не необыкновенными подвигами, а его ежедневным усилием.

Чувствительность человека к пустякам и бесчувственность к существенному — какая страшная извращенность!

Всего невыносимей для человека покой, не нарушаемый ни страстями, ни делами, ни развлечениями, ни занятиями. Тогда он чувствует свою ничтожность, заброшенность, несовершенство, зависимость, бессилие, пустоту. Из глубины его души сразу выползают беспросветная тоска, печаль, горечь, озлобление, отчаяние.

Любопытство — то же тщеславие; очень часто хотят знать для того только, чтобы говорить об этом.

Ничто не одобряет так порока, как излишняя снисходительность.

Нет несчастья хуже того, когда человек начинает бояться истины, чтобы она не обличила его.

Предвидеть — значит управлять.

Только кончая задуманное сочинение, мы уясняем себе, с чего нам следовало его начать.

Мы должны благодарить тех, которые указывают нам наши недостатки.

Надеясь снискать благосклонность женщины, мужчина первый делает шаг навстречу — это не просто обычай, это обязанность, возлагаемая на него природой.

Мы бываем счастливы, только чувствуя, что нас уважают.

Красноречие — это искусство говорить так, чтобы те, к кому мы обращаемся, слушали не только без труда, но и с удовольствием, чтобы захваченные темой и подстрекаемые самолюбием, они хотели поглубже в нее вникнуть.

Вообразите, что перед вами множество людей в оковах, и все они приговорены к смерти, и каждый день кого-нибудь убивают на глазах у остальных, и те понимают, что им уготована такая же участь, и глядят друг на друга, полные скорби и безнадежности, и ждут своей очереди. Вот картина человеческого существования.

Мы так тщеславны, что хотели бы прославиться среди всех людей, населяющих землю, даже среди тех, кто появится, когда мы уже исчезнем; мы так суетны, что тешимся и довольствуемся доброй славой среди пяти-шести близких людей.

Кто не видит суеты мира, тот суетен сам.

Горе людям, не знающим смысла своей жизни.

Люди делятся на праведников, которые считают себя грешниками, и грешников, которые считают себя праведниками.

Сколько держав даже не подозревают о моем существовании!

Мы никогда не живем настоящим, все только предвкушаем будущее и торопим его, словно оно опаздывает, или призываем прошлое и стараемся его вернуть, словно оно ушло слишком рано.

Лучше умереть, не думая о смерти, чем думать о ней, даже когда она не грозит.

Человек — это сплошное притворство, ложь, лицемерие не только перед другими, но и перед собой. Он не желает слышать правду о себе, избегает говорить ее другим. И эти наклонности, противные разуму и справедливости, глубоко укоренились в его сердце.

Эгоизм ненавистен, и те, которые не подавляют его, а только прикрывают, всегда достойны ненависти.

Разумный человек любит не потому, что это выгодно, а потому, что он в самой любви находит счастье.

Хотите, чтоб о вас хорошо говорили,— не говорите о себе хорошего.

И чувство и ум мы совершенствуем или, напротив, развращаем, беседуя с людьми. Стало быть, иные беседы совершенствуют нас, иные — развращают. Значит, следует тщательно выбирать собеседников.

Нет ничего постыднее, как быть бесполезным для общества и для самого себя и обладать умом для того, чтобы ничего не делать.

Совесть — лучшая нравоучительная книга из всех, которыми мы обладаем, в нее следует чаще всего заглядывать.

Мы по опыту знаем, как велика разница между благочестием и добротой.

Людей учат чему угодно, только не порядочности, между тем всего более они стараются блеснуть порядочностью, а не ученостью, то есть как раз тем, чему их никогда не обучали.

Хотите, чтобы люди поверили в ваши добродетели? Не хвалитесь ими.

О нравственных качествах человека нужно судить не по отдельным его усилиям, а по его повседневной жизни.

Нехорошо быть слишком свободным. Нехорошо ни в чем не знать нужды.

Почему люди следуют за большинством? Потому ли, что оно право? Нет, потому, что сильно. Почему следуют стародавним законам и взглядам? Потому ли, что они здравы? Нет, потому, что общеприняты и не дают прорасти семенам раздора.

Истинное красноречие пренебрегает красноречием.

Красноречие — это живопись мысли.

С какой легкостью и самодовольством злодействует человек, когда он верит, что творит благое дело!

Говорите как все, но думайте по-своему.

Чем умнее человек, тем более он находит оригинальных людей. Заурядные личности не находят разницы между людьми.

Чем человек умнее и добрее, тем больше он замечает добра в людях.

Доводы, до которых человек додумывается сам, обычно убеждают его больше, нежели те, которые пришли в голову другим.

Судить о добродетели человека следует не по его порывам, а по ежедневным делам.

Понятие справедливости так же подвержено моде, как женские украшения.

Справедливость без силы — одна немощь, сила без справедливости — тиранична. Надо, стало быть, согласовать справедливость с силой и для этого достигнуть, чтобы то, что справедливо, было сильно, а то, что сильно, было справедливо.

Можно, конечно, сказать неправду, приняв ее за истину, но с понятием «лжец» связана мысль о намеренной лжи.

Изучая истину, можно иметь троякую цель: открыть истину, когда ищем ее; доказать ее, когда нашли; наконец, отличить от лжи, когда ее рассматриваем.

Мы часто утешаемся пустяками, ибо пустяки нас и огорчают.

Человека иногда больше исправляет вид зла, чем пример добра, и вообще хорошо приучиться извлекать пользу из зла, потому что оно так обыкновенно, тогда как добро так редко.

Неоспоримо, что вся людская нравственность зависит от решения вопроса, бессмертна душа или нет. Меж тем философы, рассуждая о нравственности, отметают этот вопрос. Они спорят о том, как лучше провести отпущенный им час.

Так протекает вся жизнь: ищут покоя, боясь бороться против нескольких препятствий, а когда эти препятствия устранены, покой становится невыносимым.

Суть человеческого естества — в движении. Полный покой означает смерть.

Несомненно, что худо быть полным недостатков; но еще хуже быть полным их и не желать сознавать в себе, потому что это значит прибавлять к ним еще недостаток самообмана.

Все правила достойного поведения давным-давно известны, остановка за малым — за умением ими пользоваться.

В любви молчание дороже слов. Хорошо, когда смущение сковывает нам язык: в молчании есть свое красноречие, которое доходит до сердца лучше, чем любые слова. Как много может сказать влюбленный своей возлюбленной, когда он в смятении молчит, и сколько он при этом обнаруживает ума.

Величайшее счастье, доступное человеку,— любовь — должно служить источником всего возвышенного и благородного.

Для человека, который любит только себя, самое нетерпимое — оставаться наедине с собой.

Человек страдает невыносимо, если он принужден жить только с самим собою и думать только о себе.

Мы стойки в добродетели не потому, что сильны духом, а потому, что нас с двух сторон поддерживает напор противоположных пороков.

Когда человек пытается довести свои добродетели до крайних пределов, его начинают обступать пороки.

Нет беды страшнее, чем гражданская смута. Она неизбежна, если попытаться всем воздать по заслугам, потому что каждый тогда скажет, что он-то и заслужил награду.

Человек, решивший исследовать, на чем зиждется закон, увидит, как непрочен, неустойчив его фундамент, и, если он непривычен к зрелищу сумасбродств, рожденных людским воображением, будет долго удивляться, почему за какое-нибудь столетие к этому закону стали относиться так почтительно и благоговейно.

Насколько справедливее кажется защитнику дело, за которое ему щедро заплатили!

Во мне, а не в писаниях Монтеня содержится все, что я в них вычитываю.

Молчание — величайшее из человеческих страданий; святые никогда не молчали.

Хороший острослов — дурной человек.

Иначе расставленные слова обретают другой смысл, иначе расставленные мысли производят другое впечатление.

Истинное красноречие смеется над витиеватостью.

Есть люди, говорящие красиво, но пишущие далеко не так. Это происходит оттого, что место, слушатели и прочее разгорячают их и извлекают из их ума больше, чем они могли бы дать без этого тепла.

Мысль меняется в зависимости от слов, которые ее выражают.

Истинное красноречие не нуждается в науке красноречия, как истинная нравственность не нуждается в науке о нравственности.

Красноречие должно быть приятно и содержательно, но нужно, чтобы это приятное, в свою очередь, было заимствовано от истинного.

Люди безумны, и это столь общее правило, что не быть безумцем было бы тоже своего рода безумием.

Инстинкт и разум — признаки двух различных сущностей.

Сила разума в том, что он признает существование множества явлений, ему непостижимых; он слаб, если неспособен этого понять. Ему часто непостижимы явления самые естественные, что уж говорить о сверхъестественных!

Две крайности: зачеркивать разум, признавать только разум.

Веления разума гораздо более властны, чем приказания любого повелителя: неповиновение последнему делает человека несчастным, неповиновение же первому — глупцом.

Все наше достоинство — в способности мыслить. Только мысль возносит нас, а не пространство и время, в которых мы — ничто. Постараемся же мыслить достойно: в этом — основа нравственности.

Ничто так не согласно с разумом, как его недоверие к себе.

Случайные открытия делают только подготовленные умы.

Существуют люди, которые лгут просто, чтобы лгать.

Гнусны те люди, которые знают, в чем истина, но стоят за нее, лишь пока им это выгодно, а потом отстраняются.

Истина так нежна, что чуть только отступил от нее, впадаешь в заблуждение; но и заблуждение это так тонко, что стоит только немного отклониться от него, и оказываешься в истине.

Кто не любит истину, тот отворачивается от нее под предлогом, что она оспорима.

Кто входит в дом счастья через дверь удовольствий, тот обыкновенно выходит через дверь страданий.

Мы жаждем истины, а находим в себе лишь неуверенность. Мы ищем счастья, а находим лишь горести и смерть. Мы не можем не желать истины и счастья, но не способны ни к твердому знанию, ни к счастью. Это желание оставлено в нашей душе не только чтобы покарать нас, но и чтобы всечасно напоминать о том, с каких высот мы упали.

Человек чувствует, как тщетны доступные ему удовольствия, но не понимает, как суетны чаемые; в этом причина людского непостоянства.

Нашему уму свойственно верить, а воле — хотеть; и если у них нет достойных предметов для веры и желания, они устремляются к недостойным.

Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют еще пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

Всякий раз мы смотрим на вещи не только с другой стороны, но и другими глазами — поэтому и считаем, что они переменились.

Непостижимо, что Бог есть, непостижимо, что его нет; что у нас есть душа, что ее нет; что мир сотворен, что он нерукотворен...